По словам Кожемякина, некоторые члены НУ-НС "ищут объяснения своей измены, так же, как это в 2006 году делал Александр Мороз, когда пошел в коалицию с Партией регионов". "Но очень надеюсь, что такого продажного депутатского товара в НУ-НС нет", - подчеркнул бютовец.

"Даже студенты первого курса юрфака знают, что для внесения новой кандидатуры Премьер-министра нужна новая коалиция. И если у Николая Мартыненко такая коалиция из ПР уже есть, то у него есть полное право вносить новую кандидатуру премьера", - отметил Кожемякин.

На Западе с таким секретом успеха Тимошенко неизбежно оказалась бы в аутсайдерах. Конечно, решительность — это очень хорошее качество для любого политического деятеля. Но главной его отличительной чертой должен все же быть профессионализм. Компетентность, сопровождаемая решительностью, умение формировать сильную опытную команду — вот за что ценят политиков на Западе. И женщин в том числе.

Вне всякого сомнения, Маргарет Тэтчер была одним из самых решительных политиков своего времени и тоже "единственным мужчиной" в британской политике. Но она точно знала, что делать. А решительность помогала ей проявить характер при проведении непопулярных реформ, ставших лекарством для стагнирующей экономики ее страны. Нельзя сказать, что британцы Тэтчер любили — вовсе нет. Одни ее ненавидели, и чувство это не ослабевает по сей день. Другие с ней мирились, понимая, что она спасает государство, но любви ей это не добавляло. А вопрос женского очарования… Нельзя сказать, что Тэтчер им не пользовалась. Прилетев в Москву, вышла из самолета без шубы — несмотря на мороз, хотела продемонстрировать Михаилу Горбачеву, как элегантно выглядит. Но то был визит в экзотическую страну, где женщин все еще ценили за умение наряжаться, исподволь дискриминировали, а когда допускали в президиумы бесконечных торжественных заседаний, наряжали в знаменитую униформу — белый верх, черный низ.

Парадокс Тимошенко в том, что она все делает наоборот: продолжает "оперировать чарами" в странах, где женщинаполитик — прежде всего политик, а затем уже женщина. Все эти дорогущие шубки, томные взгляды, кокетливые жесты — да, в украинских или российских условиях это все еще производит впечатление. Но западные политики, в правительствах которых зачастую половина министров — женщины, нередко недоуменно переглядываются за спиной гостьи-премьера. Если бы их подчиненные так же поражали бы воображение президентов и премьеров нарядами, сумочками и взглядами, деятельность властных структур большей части стран Евросоюза была бы просто парализована, а их руководителям пришлось бы тратить львиную долю времени на обсуждение достоинств уважаемых дам.

Так что же, женщина-политик должна лишиться очарования? Смешно! Это все равно что требовать от мужчины­политика лишиться обаяния — понятно, что в наш телевизионный век одного профессионализма мало. Но и без него не обойтись. Именно поэтому в компетентной политике ценятся прежде всего профессиональные качества лидера — женщины или мужчины. Именно поэтому соседние с нами страны смогли добиться равноправия своих граждан независимо от пола, национальности или вероисповедания. Никого больше не удивляет, что женщина становится канцлером Германии, мужчина, в котором нет ни капли французской крови, — президентом Франции, протестант — премьером католической Польши, а потом и первым поляком — председателем Европейского парламента. При этом никто этих обстоятельств их биографии и не замечает.

Гражданам стран Евросоюза важно, что могут сделать Ангела Меркель, Николя Саркози или Ежи Бузек, а не то, что они отличаются полом, кровью или верой. Это и есть нормальный мир, до которого украинцам еще предстоит доплыть. Впрочем, в одном с европейцами — при любом уровне толерантности — мы все равно будем едины уже сегодня: появление интересной женщины на экране телевизора, трибуне парламента и даже в зале суда всегда будет улучшать настроение и заставлять думать не только о политике. Иначе, какие же мы мужчины?